Лучший друг Клерамбо
[Recent Entries][Archive][Friends][User Info]
Below are the 10 most recent journal entries recorded in the "Лучший друг Клерамбо" journal:[<< Previous 10 entries]
|
11:01 pm
[Link] |
Умберто Эко «О политкорректности»
Перевод Е.Костюкович Умберто Эко «Полный назад» М., «Эксмо», 2007 Я считаю, что выражение «политическая корректность» в наше время употребляется политически некорректно: лингвистические новаторства привели к появлению лингвистических двусмысленностей. Прочитайте статью, посвященную в онлайновой энциклопедии «Википедия» (Wikipedia) феномену PC (эта моднейшая сегодня пара букв не обозначает сегодня ни “персональный компьютер”, ни “партия коммунистов”). В энциклопедии приводится также и история, как родилось это выражение. Якобы в 1793 году в США было заявлено в суде (так называемое дело “Чизхолма против Джорджии”), что слишком часто говорят “государство” в значении “народ”, ради чьего блага государство создано и существует. Предлагалось осудить кого-то публично произнесшего речь, где «политически некорректно» употреблялось выражение “Соединенные Штаты” вместо выражения “народ Соединенных Штатов” (1).
|
|
09:36 pm
[Link] | Культуральная интерпретация психических расстройств Целый ряд психических функций зависит от расовых и культурных, в том числе религиозных, особенностей, а также от экологии. Поэтому следует оценивать то или иное проявление как "расстройство" с учетом данных зависимостей. Например, степень откровенности пациента может зависеть от соответствия его языка, веры данным характеристикам у врача, мутизм, кажущиеся искажения инстинктивной деятельности (отказ от пиши, сексуальных связей и так далее) может быть связан с табу или постом. Специфические чувство вины, ответственности и восприятия мира у человека религиозного не позволяют пользоваться рядом психотерапевтических воздействий, например гипнозом. Переживания умерших рядом с тем, кто их утратил, мифопоэтичность в восприятии мира и в мышлении (сопричастность, вера) могут психиатром ложно трактоваться как расстройства восприятия и мышления. Описан ряд этнопсихопатологических синдромов, которые встречаются в одних культурах в яркой форме, а в других в стертой. Ниже приведены некоторые из них.
|
|
03:52 pm
[Link] | Энтони Гидденс «Противоречия чистых отношений» глава из книги «Трансформация интимности. Сексуальность, любовь и эротизм в современных обществах» Питер, 2004
Часть II
Гомосексуальность и эпизодические сношения
Эпизодическая сексуальность в наибольшей степени развита среди некоторых женщин в культуре некоторых клубов и баров. Жизнь бара иногда сосредоточивается на крейсировании, поиске подходящих партнеров. Женщина-новичок в культуре бара поясняет, что в течении длительного времени «мне не везло в барах». Ее образование и происхождение, продолжает она, кажется, не производили никакого впечатления. Затем ее озарило, что главными вещами, которые принимались во внимание в формировании такого рода связей, были взгляды на «пятно привлекательности». «Это оказалось так просто… Ни одна из них в баре не была заинтересована в том, чтобы встречаться с кем-то, кого она могла бы пригласить домой и представить матери».
|
03:50 pm
[Link] | Энтони Гидденс «Противоречия чистых отношений» глава из книги «Трансформация интимности. Сексуальность, любовь и эротизм в современных обществах» Питер, 2004 (перевод корявый, некоторые пассажи я не понял из-за нечеткой грамматики, слово «гей» используется в значении «гомосексуал любого пола» аттитюды - психологические установки, отношение к чему-то, эспектации - ожидания- k.) Часть I Психологические черты, обсуждаемые в предыдущей главе – в особенности в той или иной степени, в какой они первично или частично локализованы в подсознании, - насаждают фундаментальные напряжения внутри возникающего мира чистых отношений. Чтобы проследить их, я сконцентрируюсь на аспектах чистых отношений в однополых связях – особенно среди лесбиянок. Если следовать психическим характеристикам мужской и женской сексуальности, эта стратегия могла бы показаться странной. Однако, чтобы посмотреть, насколько эти психологические различия, имеющие тенденцию отделения мужчин от женщин, могли бы оказаться деструктивными для чистых отношений, стоит рассмотреть их внутреннюю динамику, а она в некотором смысле легче поддается изучению, когда удален гетеросексуальный элемент.
|
|
06:28 pm
[Link] | Ирина ЖеребкинаДвойная ловушка демократии: постсоветский феминизм между универсализмом и локализацией1. Теория феминизма: «стадия зеркала» Бумеранг демократии возвратился обратно. Вынуждая нас вернуться на 10 лет назад туда, где все начиналось — две системы мирового порядка и метафизические вопросы — кто такие «мы» и кто такие «они», что «мы» можем знать и на что «мы» можем надеяться? Война в Югославии лишает нас возможности мыслить «как если бы» — как если бы экспорт демократии в бывшем Советском Союзе продолжался, как если бы происходило рыночное реформирование, как если бы на смену тоталитарному режиму внедрялась либеральная практика прав человека. Военный коллапс явно обнажил то, что в течение десяти лет полагалось неявным: не существует двух или более систем мирового порядка. 1999 год — свидетельство того, что к концу 20 века в мире есть всего лишь один новый мировой порядок: порядок либеральной демократии, одной из составляющих которого является теория либерального феминизма. Одна из основных фантазий либеральной теории — это фантазия «другого», который подлежит спасению (женщины, цветные, Третий Мир, Восточная Европа, Россия, Украина, Беларусь, Югославия...): логика демократии должна обеспечить артикуляцию политических интересов всех маргинальных «других» групп в обществе. В основе этой фантазии, таким образом, скрывается коренное деление современности на тех, кто «внутри» (внутри нормализованной системы либеральной демократии, то есть системы правового общества и прав человека) и тех, кто «вне» (от маргиналов собственной системы до находящихся вне ее стран Третьего Мира, Восточной Европы и бывшего Советского Союза). Подлинное беспокойство в либеральной логике вызывает тот факт, когда виктимизированный «другой» отказывается признавать себя «другим» — в таком случае он моментально провозглашается «националистом», «фундаменталистом» или «террористом». Результатом является война в Югославии. Западная феминистская теория, вступив к концу века в «стадию зеркала» как рефлексивного опыта осмысления собственных оснований, сыграла огромную роль в признании значимости локального опыта. Сфера уникального локального опыта в современной теории феминизма расширена от видимых жертв иных, чем либеральные, обстоятельств реальности (женщины Третьего Мира и бывшего Советского Союза) до невидимых: от жертв сексуального насилия до жертв СПИДА и т. п. Знаменитый backlash в феминизме основывается на иллюзии, что либерально-демократические требования женщин в борьбе за свои права уже реализованы и эта задача перестает быть актуальной политической задачей в развитых странах. Значит, остается только экспортировать феминизм? Чему и сопротивляются те, кому данный экспорт предназначается.
|
|
08:47 am
[Link] |
О Гегеле, женщинах и иронии.
Сейла Бенхабиб
(часть вторая)
Вопрос о свободной любви и сексуальности: заноза в сердце Гегеля.
А что же тогда можно сказать о диалектике, о этом локомотиве истории, без остановки несущемся вперед? В гегелевской системе невозможно отделить шествие диалектики от тел жертв, по которым она проходит. Историческая необходимость требует жертв, а женщины всегда были в числе многочисленных жертв истории. От диалектики остается как раз то, без чего, как думал Гегель, он может и обойтись: ирония, трагедия и случайность. Он одним из первых увидел ироническую диалектику современности: свободу, могущую стать абстрактной приверженностью букве закона или корыстной гонкой за экономическим благополучием; богатство могущее обратиться в свою противоположность и создать крайние пределы бедности; моральный выбор, превращающийся в конечном счете в банальное самовозвышение; и освобожденную субъективность, которая не может найти осуществления в своем “Другом”. Раз за разом система Гегеля удаляет иронию из диалектики: субъект утверждает свою противоположность и теряется в своем “Другом”, но всегда восстанавливается до самости одним лишь аргументом, что этот “Другой” просто продолжение или экстериоризация себя. Дух бесконечно щедр, как и женщина, он отдает самого себя, но в отличие от женщин, имеет право назвать отданное “своим” и взять его назад. Идея гегелевского примирения уже давно не выглядит убедительной: инаковость “Другого” - это тот самый момент иронии, полного изменения и перестановки, с которыми нам приходиться жить. Что женщины могут сделать сегодня, так это вернуть диалектике иронию, уменьшив помпезность шествия исторической необходимости – свернуть локомотив с рельсов, как заметил Вильгельм Беньямин, - и вернуть жертвам диалектики, таким, как Каролина Шлегель-Шеллинг, их инаковость, а это значит, если придерживаться истинной диалектической манеры – их самость.
из сборника «Феминистская критика и ревизия истории политической философии» составители Мэри Линдон Шенли и Кэрол Пейтмен, под ред. Н.А.Блохиной М., РОССПЭН 2005
|
08:38 am
[Link] | О Гегеле, женщинах и иронии.
Сейла Бенхабиб
(часть первая)
Хорошо известное неизвестно именно потому, что хорошо известно.
Г.В.Ф. Гегель Феноменология духа.
Некоторые методологические затруднения феминистского подхода к истории философии
Восьмидесятые годы 20 столетия были названы в США «десятилетиями гуманитарных наук». Сейчас во многих высших учебных заведениях проводят дискуссии по обсуждению того, что составляет «традицию» и «канон» в литературных, художественных и философских произведениях, достойных того, чтобы их передали будущим поколениям в последней четверти 20 в. В центре этого обсуждения находиться следующий вопрос: если практически все, считавшееся до сих пор основными работами западной традиции, было создано определенной группой людей, а именно имущими белыми мужчинами из Европы и Северной Америки, то насколько представительным и универсальным является их послание, насколько широко их поле зрения, насколько непредвзят их взгляд?
Феминистская теория задавала этот вопрос одной из первых, под влиянием феминистских исследований поверхность канона «великих трудов» Запада треснула, их единство распалось, а их легитимность была поставлена под сомнение. Как только возникает женский вопрос, как только мы спрашиваем, каким образом мыслитель концептуализирует различие между мужчиной и женщиной, мы переживаем смену Gestalt’а: мы начинаем видеть великих мыслителей прошлого другими глазами, а по словам Джоан Келли Гэдол, «каждый глаз видит по своему». Взгляд феминистской теории «удваивается»: один глаз видит то, чему его научила традиция, а другой ищет то, на что, как утверждала традиция не стоит даже смотреть. Как вообще возможно «феминистское прочтение» традиционных текстов? В настоящее время я вижу два преобладающих подхода, каждый из которых имеет свои недостатки.
Первый подход я образно называю «обучением хорошего отца». Ведущее направление феминистской теории – либеральное – относиться к взглядам традиции на женщин, как к серии неудачных, иногда смущающих, но по сути своей исправимых неверных представлений. Вдохновляясь примером такого прогрессивного мыслителя, как Джон Стюарт Милль, эти исследователи ищут в классических текстах малейшие намеки на проницательность во взгляде на равенство и достоинство женщин. Они разочаровываются в своем любимом философе, слыша из его уст глупости по этому поводу, но, в сущности, считают вполне совместимым просвещенческий идеал свободы, равенства и самосовершенствования с устремлениями женщин.
Второй подход я охарактеризовала бы как «крик взбунтовавшейся дочери». Соглашаясь с Лаканном в том, что язык – это символическая вселенная, которая отражает «право отца», и считая весь язык кодификацией власти отца, взбунтовавшиеся дочери ищут женскую роль на границах западной логоцентрической традиции. Если в рамках западной логоцентрической традиции невозможно мыслить без бинарных оппозиций, тогда задачей феминистского прочтения становиться не артикуляция нового набора категорий, а вообще преодоление категориального дискурса. Нужен не поиск нового языка, а некий дискурс «на полях» языка.
из сборника «Феминистская критика и ревизия истории политической философии» составители Мэри Линдон Шенли и Кэрол Пейтмен, под ред. Н.А.Блохиной М., РОССПЭН 2005
|
|
04:45 pm
[Link] | Яна Савицки: Фуко и феминизм: к политике «различия»
Каковы же возможности применения критики классической теории революций, проделанной Фуко, каково его видение истории и его анализ власти в рамках феминизма? Я назвала политику Фуко политикой «различия», потому что в ней есть место и для непреодолимых различий. Кроме этого, согласно его политике различие совсем не обязательно должно быть препятствием эффективному сопротивлению. В рамках политики различия последнее может быть даже средством, если оно позволяет нам преумножать способы сопротивления конкретным формам доминирования и обнаруживать искажения в нашем понимании друг друга и мира в целом. В политике различия, как говорит Одри Лорд, центральной задачей становиться переосмыслить наши различия и сделать из этого какие-то выводы.
из главы: «Фуко и феминизм: к политике «различия» из сборника «Феминистская критика и ревизия истории политической философии» составители Мэри Линдон Шенли и Кэрол Пейтмен, под ред. Н.А.Блохиной М., РОССПЭН 2005
|
|
08:17 am
[Link] |
Медицина, как властный институт
Медицинская профессия, призванная облегчить человеческие страдания (и декларирующая это призвание сакраментальной для европейской культуры «Клятвой Гиппократа»), изначально – и повсюду – является властным институтом. В качестве такого института медицина адресуется не к конкретному человеку, а определенной группе людей, объединяемых единством вменяемой им функции Толкот Парсонс назвал такую функцию «ролью больного» (sick role) и заложил основы аргументации, заставляющей думать, что больные становятся больными не тогда, когда у них нечто «болит», а когда они готовы стать пациентами и подвергнуться медицинскому попечению, довериться социально институализированной «медикализации». Важно понимать, что природа подобной медикализации (как и природа любой социальной роли) по меньшей мере небесконфликтна – чтобы иметь дело с «пациентами», медицина конструирует «болезни», но уже тем самым, по выражению Айвона Иллича, присваивает, экспроприирует» здоровье.
К.А.Богданов "Врачи, пациенты, читатели: патографические тексты русской культуры XVIII-XIX веков" ОГИ, Москва, 2005
|
|
09:01 pm
[Link] | ЛКН (лицо кавказкой национальности) как еврей нашего времени.
(Источник: Алексей Левинсон «Кавказ» подо мною. Краткие заметки по формированию и практическому использованию «образа врага» в отношении «лиц кавказской национальности» из сборника «Образ врага» М., ОГИ 2005 )
|
[<< Previous 10 entries] |
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif?v=92.2){kind=small}
kandinskiy's journal